Неточные совпадения
То
был приятный, благородный,
Короткий вызов, иль картель:
Учтиво, с ясностью холодной
Звал друга Ленский на дуэль.
Онегин с первого движенья,
К послу такого порученья
Оборотясь, без лишних слов
Сказал, что он всегда готов.
Зарецкий встал без объяснений;
Остаться доле не
хотел,
Имея дома много дел,
И тотчас вышел; но Евгений
Наедине с своей душой
Был недоволен сам собой.
Решась кокетку ненавидеть,
Кипящий Ленский не
хотелПред поединком Ольгу видеть,
На солнце, на часы смотрел,
Махнул рукою напоследок —
И очутился у соседок.
Он думал Оленьку смутить,
Своим приездом поразить;
Не тут-то
было: как и прежде,
На встречу бедного певца
Прыгнула Оленька с крыльца,
Подобна ветреной надежде,
Резва, беспечна, весела,
Ну точно та же, как
была.
Но, получив посланье Тани,
Онегин живо тронут
был:
Язык девических мечтаний
В нем думы роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;
И в сладостный, безгрешный сон
Душою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на минуту овладел;
Но обмануть он не
хотелДоверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.
Вы согласитесь, мой читатель,
Что очень мило поступил
С печальной Таней наш приятель;
Не в первый раз он тут явил
Души прямое благородство,
Хотя людей недоброхотство
В нем не щадило ничего:
Враги его, друзья его
(Что, может
быть, одно и то же)
Его честили так и сяк.
Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей спаси нас, Боже!
Уж эти мне друзья, друзья!
Об них недаром вспомнил я.
И вы, красотки молодые,
Которых позднею порой
Уносят дрожки удалые
По петербургской мостовой,
И вас покинул мой Евгений.
Отступник бурных наслаждений,
Онегин дома заперся,
Зевая, за перо взялся,
Хотел писать — но труд упорный
Ему
был тошен; ничего
Не вышло из пера его,
И не попал он в цех задорный
Людей, о коих не сужу,
Затем, что к ним принадлежу.
Ее тревожит сновиденье.
Не зная, как его понять,
Мечтанья страшного значенье
Татьяна
хочет отыскать.
Татьяна в оглавленье кратком
Находит азбучным порядком
Слова: бор, буря, ведьма,
ель,
Еж, мрак, мосток, медведь, метель
И прочая. Ее сомнений
Мартын Задека не решит;
Но сон зловещий ей сулит
Печальных много приключений.
Дней несколько она потом
Всё беспокоилась о том.
Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить
захотел;
Когда б мне
быть отцом, супругом
Приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единой, —
То, верно б, кроме вас одной,
Невесты не искал иной.
Скажу без блесток мадригальных:
Нашед мой прежний идеал,
Я, верно б, вас одну избрал
В подруги дней моих печальных,
Всего прекрасного в залог,
И
был бы счастлив… сколько мог!
В иной комнате и вовсе не
было мебели,
хотя и
было говорено в первые дни после женитьбы: «Душенька, нужно
будет завтра похлопотать, чтобы в эту комнату хоть на время поставить мебель».
Хотя <уверял> он, что в Херсонской губернии
есть у него земли, но они существовали больше в предположенье.
Наверное, впрочем, неизвестно,
хотя в показаниях крестьяне выразились прямо, что земская полиция был-де блудлив, как кошка, и что уже не раз они его оберегали и один раз даже выгнали нагишом из какой-то избы, куда он
было забрался.
Купец, который на рысаке
был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы
хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов
было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Вышед из училища, он не
хотел даже отдохнуть: так сильно
было у него желанье скорее приняться за дело и службу.
Приятной даме очень хотелось выведать дальнейшие подробности насчет похищения, то
есть в котором часу и прочее, но многого
захотела.
Вероятно, он
был человек признательный и
хотел заплатить этим хозяину за хорошее обращение.
Тогда только с соболезнованием узнали, что у покойника
была, точно, душа,
хотя он по скромности своей никогда ее не показывал.
Хотя, точно,
есть одно такое обстоятельство, которое бы послужило в его пользу, да он сам не согласится, потому <что> через это пострадал бы другой.
— Извольте, извольте, — сказал председатель, прочитав письмо, — я готов
быть поверенным. Когда вы
хотите совершить купчую, теперь или после?
— То
есть, если бы он не так со мной поступил; но он
хочет, как я вижу, знаться судом. Пожалуй, посмотрим, кто выиграет. Хоть на плане и не так ясно, но
есть свидетели — старики еще живы и помнят.
Хотя время, в продолжение которого они
будут проходить сени, переднюю и столовую, несколько коротковато, но попробуем, не успеем ли как-нибудь им воспользоваться и сказать кое-что о хозяине дома.
— В том-то <и дело>, что ничего этого нет, — сказал Платонов. — Поверите ли, что иной раз я бы
хотел, чтобы это
было, чтобы
была какая-нибудь тревога и волненья. Ну, хоть бы просто рассердил меня кто-нибудь. Но нет! Скучно — да и только.
Сольвычегодские уходили насмерть устьсысольских,
хотя и от них понесли крепкую ссадку на бока, под микитки и в подсочельник, свидетельствовавшую о непомерной величине кулаков, которыми
были снабжены покойники.
У всякого стойло,
хотя и отгороженное, но через перегородки можно
было видеть и других лошадей, так что, если бы пришла кому-нибудь из них, даже самому дальнему, фантазия вдруг заржать, то можно
было ему ответствовать тем же тот же час.
Прежде он не
хотел вступать ни в какие сношения с ними, потому что
был не более как простой пешкой, стало
быть, немного получил бы; но теперь… теперь совсем другое дело: он мог предложить какие угодно условия.
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд, человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего положения и, может
быть, готов
был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>, если только выпустят его и отдадут
хотя часть.
— Знай господин сам
хотя сколько-нибудь толку в хозяйстве да умей различать людей — у него
будет всегда хороший управитель».
Уже начинал
было он полнеть и приходить в те круглые и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не
хотел смотреться.
Но дамы, кажется, не
хотели оставить его так скоро; каждая внутренне решилась употребить всевозможные орудия, столь опасные для сердец наших, и пустить в ход все, что
было лучшего.
Хозяин,
будучи сам человек здоровый и крепкий, казалось,
хотел, чтобы и комнату его украшали тоже люди крепкие и здоровые.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно
будет свидетелей,
хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут много
есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
Несмотря, однако ж, на такую размолвку, гость и хозяин поужинали вместе,
хотя на этот раз не стояло на столе никаких вин с затейливыми именами. Торчала одна только бутылка с каким-то кипрским, которое
было то, что называют кислятина во всех отношениях. После ужина Ноздрев сказал Чичикову, отведя его в боковую комнату, где
была приготовлена для него постель...
Нельзя, однако же, сказать, чтобы природа героя нашего
была так сурова и черства и чувства его
были до того притуплены, чтобы он не знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и то и другое, он бы даже
хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже тех денег, которых положено
было не трогать; словом, отцовское наставление: береги и копи копейку — пошло впрок.
— Да мне хочется, чтобы у тебя
были собаки. Послушай, если уж не
хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как честный человек, обошлась в полторы тысячи: тебе отдаю за девятьсот рублей.
— Позвольте вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно,
есть какая-нибудь приписочка. Вы возьмите его на время к себе.
Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.
Кровь Чичикова, напротив, играла сильно, и нужно
было много разумной воли, чтоб набросить узду на все то, что
хотело бы выпрыгнуть и погулять на свободе.
— Ты можешь себе говорить, что
хочешь, а я тебе говорю, что и десяти не
выпьешь.
Пробовалось сообщить ему множество разных выражений: то важное и степенное, то почтительное, но с некоторою улыбкою, то просто почтительное без улыбки; отпущено
было в зеркало несколько поклонов в сопровождении неясных звуков, отчасти похожих на французские,
хотя по-французски Чичиков не знал вовсе.
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить,
хотя несколько несвязно, что слово ты
было им сказано не в том смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
Чичиков опять
хотел заметить, что и Пробки нет на свете; но Собакевича, как видно, пронесло: полились такие потоки речей, что только нужно
было слушать...
— Нет, Павел Иванович, — сказал он, — уж если
хотите знать умного человека, так у нас, действительно,
есть один, о котором, точно, можно сказать: «умный человек», которого я и подметки не стою.
Хотя ему на часть и доставался всегда овес похуже и Селифан не иначе всыпал ему в корыто, как сказавши прежде: «Эх ты, подлец!» — но, однако ж, это все-таки
был овес, а не простое сено, он жевал его с удовольствием и часто засовывал длинную морду свою в корытца к товарищам поотведать, какое у них
было продовольствие, особливо когда Селифана не
было в конюшне, но теперь одно сено… нехорошо; все
были недовольны.
— Всему
есть границы, — сказал Чичиков с чувством достоинства. — Если
хочешь пощеголять подобными речами, так ступай в казармы, — и потом присовокупил: — Не
хочешь подарить, так продай.
Хотя день
был очень хорош, но земля до такой степени загрязнилась, что колеса брички, захватывая ее, сделались скоро покрытыми ею, как войлоком, что значительно отяжелило экипаж; к тому же почва
была глиниста и цепка необыкновенно.
Впрочем,
хотя эти деревца
были не выше тростника, о них
было сказано в газетах при описании иллюминации, что «город наш украсился, благодаря попечению гражданского правителя, садом, состоящим из тенистых, широковетвистых дерев, дающих прохладу в знойный день», и что при этом «
было очень умилительно глядеть, как сердца граждан трепетали в избытке благодарности и струили потоки слез в знак признательности к господину градоначальнику».
— Но ведь как же — мертвые? Ведь этак же нельзя написать. Они
хотя и мертвые, но нужно, чтобы казались как бы
были живые.
— Да уж в работниках не
будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в работы: бесхлебье такое, что и не запомним. Уж вот беда-то, что не
хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.
— Когда ты не
хочешь на деньги, так вот что, слушай: я тебе дам шарманку и все, сколько ни
есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.
Манилов
был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны
были навернувшиеся слезы. Манилов никак не
хотел выпустить руки нашего героя и продолжал жать ее так горячо, что тот уже не знал, как ее выручить. Наконец, выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался в город. Потом взял шляпу и стал откланиваться.
В ту же минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть на край света, войти в какое
хотите предприятие, менять все что ни
есть на все, что
хотите.
— Улика: женщина, которая
была наряжена наместо умершей, схвачена. Я ее
хочу расспросить нарочно при вас. — Князь позвонил и дал приказ позвать ту женщину.
За двойную <цену> мастер решился усилить рвение и засадил всю ночь работать при свечах портное народонаселение — иглами, утюгами и зубами, и фрак на другой день
был готов,
хотя и немножко поздно.